Інститут Україніки

Головне меню

Карта проїзду

 

Материал опубликован  в газете «Красная звезда», выпуск №2 (17), 17 сентября 2011 года.

Савелий Борисович Басс, полковник запаса бронетанковых войск в отставке, участник ВОВ. Кандидат экономических наук.


Как и всех, кому исполнилось 18 лет, в октябре 1940 г. меня, вчерашнего выпускника 10 класса 71 днепропет­ровской школы, Жовтневый райвоенко­мат призвал в ряды Красной Армии. Недолгие проводы - и поезд нас уносит на запад.

Я попал в 20 танковый полк, 10 танковой дивизии Киевского особого военного округа, расположенный в г. Золочев Львовской области. Вскоре нас, десятиклассников, а было таких немно­го, собрав со всей дивизии, направили для учебы на стрелков-радистов танков, 10-го отдельного батальона связи, расположенного в здании бывшего монастыря в с. Ляцкое, в 10 км. от Золочева. Командиром, помнится, был капитан Сиротенко. Готовили нас в экипажи командиров батальонов и полков, работать на радиостанции 71-ТК-1, как голосом, так и на ключе - азбукой Морзе. Учеба была очень ин­тенсивная: подъем в 5.00, отбой в 22.00, с большой физической и морально-психологической нагрузкой, системати­ческими тактико-специальными и поли­тическими занятиями, многими «пешими по- танковому», а так же крос­сами.

Что запомнилось о начале войны? Думаю, это будет интересно читателю, ибо нас, все еще живых участников тех событий июня 1941 года, остались единицы.

Утро 22 июня выдалось тихим, сол­нечным. Мы были в лагере под Золочевым, жили в палатках, и знали, что в этот день будет спортивный праздник, а подъем — аж на час позже, то есть в 6 часов. Не спалось... И вдруг раздался рокот самолета-кукурузника, а вслед за этим крик дежурного по лагерю: «он что-то сбросил!» Через некоторое время мы услышали команду: «Тревога! Вы­ходи строиться!» Быстро оделись...

Командир роты сказал: «Война! Немцы перешли нашу границу. Взять оружие». Вооружившись, мы побежали в парк, где стояли наши танки. Я был стрелком-радистом и заряжающим БТ-7.    Это    быстроходный    колесно­-гусеничный танк, с 45-милиметровой тушкой, спаренной с 7, 62 мм ДТ (пулемет Дегтярева танковый), запас хода - до 1430 км. На командирских БТ-7 была радиостанция и боекомплект 132 снаряда. Скорость движения на гусеничном ходу - 52 км/час, на колесном - 72км/час.

Когда мы прибыли в парк, к своим машинам, танки были уже заправлены горючим, укомплектованы боеприпаса­ми и готовы к бою. Нас покормили и последовала команда «по машинам!» Высоко в небе появились группы немецких самолетов, которые стреляли по нам из пулеметов. Но потерь не было.

Мы двинулись по дороге, которая ведет из Золочева на северо-запад. Воздух наполнился пылью, ревом моторов и лязгом гусениц. Наша 10 ТД двинулась к г. Радзехову, где передовой отряд уже вел бой с воздушным десантом врага. Танкисты торопились. Война! Это слово, впервые услышанное утром 22 июня, взволновало каждого, наполнило великой ненавистью к фашистским захватчикам, вероломно напавшим на нашу Родину.

Утром 23 июня наш 20 танковый полк подошел к Радзехову. Была по­ставлена задача выбить противника, который прорвался к высотам южнее Радзехова, и занять оборону. Танки вели огонь и маневрировали, стремясь избежать прямых попаданий противни­ка. Мой командир руководил боем по рации,  через  перископ,  внимательно наблюдая за полем боя, я подавал сна­ряды и заряжал пушку.

Метким выстрелом командир подбил вражеский танк Т- IV и расстреливал выбежавших из него танкистов и пехо­ту. Позже, наш танк, вместе с другими, ворвался в расположение гитлеровцев, огнем и гусеницами уничтожив более взвода врагов. Помнится, что над наши­ми позициями часто появлялись немец­кие самолеты, бомбили и обстреливали из пулеметов, и из-за того, что наши легкие танки заправлялись авиабензи­ном, который легко воспламеняется, а жалюзи двигателя были слабой защи­той, наши танки часто вспыхивали как факелы, и мы несли потери.

Вспоминается 24 июня, второй день войны. На востоке только что заалела заря. А в воздухе уже послышался гул. Он все нарастал и через минуту-другую превратился в свист. Взрывы потрясли землю. Пять, десять.

Первая волна самолетов схлынула. За ней появилась вторая, и все повтори­лось. Когда ушла и вторая волна само­летов, из-за леса показались танки, сопровождаемые пехотой. Они шли развернутым строем с автоматами наперевес и вскоре открыли огонь из пушек и пулеметов.

Подпустив врага поближе, наши танки и артиллеристы открыли огонь. Встречный бой продолжался недолго. Когда загорелось несколько танков противника, остальные попятились назад. Танки батальона стали теснить врага, перешли в атаку, но в нашем танке была перебита гусеница. Помнится, как мы под огнем врага меняли искореженные траки.

Через несколько дней неожиданно последовала команда двигаться на восток. Это было отступление, и я, рядовой стрелок-радист, много не помню. Я только помню четко, как по дороге на Тернополь какой-то командир остановил колонну, приказал нам развернуться, поставить танк правее дороги, и вместе с другими танками открыть огонь по двигавшимся по этой же дороге немцам. Затем мы вновь по команде продолжили движение на восток. В г. Пырятин мы сдали  наши машины другим экипажам, а я со своим экипажем попал в 74 танковый полк 37 танковой дивизии и участвовал в боях между Полтавой и Кременчугом.

Но вдумываясь с позиций сегодняшне­го дня и видения всего, что сучилось в треугольнике Дубно-Луцк-Броды глаза­ми не рядового молодого бойца, а офице­ра, закончившего войну после битв под Москвой, на Курской дуге, за Днепр и в Китае, приходится по другому, более точно понимать то, что случилось тогда летом 1941 г.

В начальном периоде войны советские войска вели активные оборонительные бои, терпели поражение и вынуждены были отступать. Об этом периоде хорошо рассказывает книга «Год 1941. Юго-Западный Фронт». Тогда целую неделю шесть советских механизированных корпусов противостояли пяти немецким танковым дивизиям 1-й танковой группы Клейста, когда в смертельной схватке с обеих сторон сошлись более четырех тысяч танков. Для сравнения, под Прохоровкой в июле 1943 было 1200 танков и САУ. Сейчас, по данным некоторых историков, осознаешь всю грандиозность той битвы. Советские войска имели 3695 боевых машин, Вермахт имел 728 танков и САУ. Соотношение 4,8 : 1. И если советские танки превосходили немецкие броней, калибром пушек и численностью, то у врага было преимущество в боевом опыте и выучке, в полной поддержке с воздуха и действиях под единым управле­нием и сосредоточенными в единый кулак силами. На рассвете 22 июня 1941 г., внезапным ударом, фашистским бом­бардировщикам удалось уничтожить на аэродромах много наших самолетов.

Только вечером 22 июня штаб Юго-Западного фронта получил так и не вы­полненный впоследствии приказ - удара­ми механизированных корпусов и других войск окружить и уничтожить врага, который наступал в направлении Владимира-Волынского-Дубно, и 24 июня овладеть районом г. Люблина (Польша).

Для выполнения поставленной задачи командование фронта решило создать две ударные группировки по три мехкорпуса и одному стрелковому корпусу в каждой. Но из-за прорыва немецкой танковой группы Клейста пришлось срочно изме­нить этот план и перейти в контрнаступ­ление, не ожидая полного сосредоточения всех сил и средств. Поэтому дивизии вступали в бой в разное время, по мере подхода к фронту, не имея возможности полного сосредоточения всех соединений и частей.

По разным причинам много боевой техники выходило из строя на марше, не было нормальной связи и взаимодействия между частями, а так же сплошного фронта и прикрытия от налетов немецкой авиации.

Как ранее отмечалось, встречное танковое сражение началось утром 23 июня. Вскоре штаб фронта убедился в неэффективности контрударов. Штаб отдает приказ закрепиться  на оборонительном рубеже Луцк-Кременец, а мехкорпуса отвести для подготовки  новых контрударов. Ставка же с утра 27 июня приказала продолжать атаки, и только 29 июня по приказу командования начался отход мехкорпусов за линию строя советско-польской границы.

Достигнуть перелома входе боевых действий тогда не удалось, хотя противнику был нанесен большой урон и на целую неделю были сорваны планы прорыва к Киеву и окружения трех армий фронта на Львовском выступе.

Танковые соединения немцев до конца июня были остановлены на рубеже Ровно-Дубно, они потеряли более половины своих танков и впервые признали преимущества советских Т-34 и КВ, против которых были бессильны их противотанковые пушки.

Здесь надо признать, что несмотря на смелые действия наших танкистов во время контрударов, которым удалось осуществить немало боев, закончившихся победой, немцы из группы Клейста сумели прорвать линию обороны укрепрайонов и выйти в тыл советским войскам: 10 июля они овладели Житомиром, а 15 августа соединились с танковой группой Гудериана и тем самым окружили основные силы Юго-Западного Фронта. Это было поражение, катастрофа. Сотни тысяч бойцов попали в плен.

Одна из главных причин поражения - не осуществленная надлежащим образом организация управления войсками, а так же большие не боевые потери танков - 40-80%. Причина: нехватка топливно-смазочных материалов, поломки материальной части слабая ремонтно-восстановительная база.

Наши танкисты уступали немецким в подготовке к бою. Я могу свидетельствовать, что за 9 месяцев нахождения в армии мы ни разу не стреляли из пушек, а только из пулемета, а учения проводили «пешим по танковому». У немцев же был опыт войны в Европе, в частности тактика «танковых клиньев», «броневых кулаков» и много другого, что позволило им поставить на колени большинство стран Европы.

Первое и самое большое танков сражение 2 Мировой Войны, ознаменовавшее начало Великой Отечественной войны, 70-летие которой отмечается в этом году, почти не освещено в печати, в отличие от танковой битвы под Прохоровкой...

  • 06
  • 09
  • 10
  • 11
  • 01
  • 02
  • 03
  • 04
  • 05
  • 15
  • 07
  • 08
  • 12
  • 14
  • 15
  • 01
  • avtoportret khudozhnika
  • chi daleko do afriki
  • kholodniy dush istorii
  • mariya bashkirtseva
  • petro yatsik
  • poet iz pekla
  • prigodi kozaka mikoli
  • privatna sprava
  • ukrainski metsenati
  • 25poetiv

Хто зараз на сайті

На сайті 52 гостей та відсутні користувачі

Відкритий лист