Інститут Україніки

Головне меню

Карта проїзду

 

Горбань Владимир Миронович. Родился 1926 года в Кировоградской области Тишковского района, с. Гаивка. Забрали меня в Германию. Я был тихий и спокойный, часто стал побеги делать. Первая тюрьма – это Киев, Белая Церковь, когда поймали с побега. Попал в концлагерь Аушвиц в Польше.  

157 850 – это мой фашистский номер, тогда всем накалывали номера. Был в том концлагере где-то. Потом завезли нас в Австрию в концлагерь Мотхаузен. Потом – в концлагерь Ебензе. Это был лагерь для евреев, думали, что и я иуда. Когда-то рельсу несли, а я тапочек по дороге потерял. «Ну все, - говорят, - убьют тебя!». Значит, я специально тапочек потерял. Потом выяснилось, что подошва перегнила и меня даже не били. Дали другие, деревянные.

  

Когда нас американцы освободили, предлагали остаться в Америке. Многие остались, а я был неграмотный и отказался. Дали пропуск мне такой красивый, как деньги.

В туннелях я работал и глину ел, белая такая, которая между камнями была. Шпинат нам давали. Немцы смотрели рты у нас, чтоб мы уголь не ели. У кого обнаруживали черные рты, между вагонетками привязывали и так убивали.  

В армии служил 6 лет. Хорошо стрелял – в воробья мог сходу попасть.

Как-то прислали матросов. Матросу захотелось яйцо у бендеров купить. Бендеры нагрубили, а матрос психанул и выпил яйцо. Бендеры потом взяли разрезали живот, напичкали яичками и зашили. Матрос когда проснулся, сел на танк и подавил там и курей, и людей, все там. Напугали их. 

    Тишковский район с. Гаевка. Самый трудный период на Украине был 1933. Никогда не забуду, как мать заработала очистки с картошки и просо. Мать лепешки пекла. Пришла цыганка и хотела отобрать, а отец не дал, одной рукой вышвырнул её из хаты. Листья с дерева ели… братья меньшие поумирали с голоду, отец умер,  а мать пошла на заработки. Зимой было градусов 40, мы замерзали и забрали нас в детдом. Зубы очень болели, червячки были во рту– операцию делали.

6 лет отслужил в армии. До сих пор не знаю, что такое «курить». Построил 4 шахты, ножи, топоры, ножницы сем точу. Терновскую шахту построил, Благодатную, 29-ю и 6-42 (по-сталинскому).

Я как-то мясо мертвых людей ел. Не поверите, силу такую почувствовал сразу. Он меня выручил, так бы умер – совсем немощный был. Это я был в концлагере Эбензе в Австрии. Я съел где-то килограмма полтора…сразу выздоровел. Очень много умирало испанцев и итальянце…слабые, слабые были.

Корнилов Пантелей Макарович родился 1914, 27 июля в Терновке, в районе Лыновка (Галановка).  Родители были крестьянами-колхозниками. Отец – Корнилов Макар Семенович работал в колхозе бригадиром, до революции был обычным крестьяном. Мать – Матрона Инайловна. В семье было 7 детей, я самый младший. Старшего звали Федором, потом Мария, София. Видел Нестора Махна в Терновке, обедал у нас в хате. Любовница у него была красивая. Махно был бесноват. Комиссар был Черкашин из Терновки, которого махновцы хотели убить. Жил на Галановке, сосед. Видел Марусю, атамана Григорьева. Горожанский Игнат Иванович организовывал восставших терновчан в 30 году. Восставших мало кто поддержал. В Богдановке самым главным бандитом был Воронкин.

Часть Лыновки называется Галановкой потому, что дворов десять жили там бедноватые семьи по фамилии Галаны.

Учился в школе, в той, где ещё мой отец учился. Потом стал директором этой школы. На Галановке был еще «Ликбез» - ликвидация безграмотных.

Ехал как-то на коне через поле…кучки, кучки, кучки – думал, картошка посажена, а это оказывается, минное поле было. В рубашке родился – лошадь вывела на проход.

В мае 42-го 3 армии (6, 9 и 12) были в окружении. И я попал туда. На листовках показали, что мы окружены и приказали не сопротивляться. Орудие бросили в балки, автоматы валяются,… документацию рвали, уничтожали. Троим нам удалось убежать. Потом я попал в концлагерь «Земной ад», «Земное пекло»: под открытым небом, жрать нечего, воды – дефицит. Решили мы копать проход под проволокой, под ограждением. Вылез! Наелись жита. Главное – убежать от этого лагеря подальше. Если попадешь в тот же лагерь, до выкинут тебя на растерзание немецких овчарок. Еще один страшный лагерь запомнился. Поймали меня и ведут козаки-полицаи к атаману. Отвели потом нас в красное здание: одни стены…без крыши, люди там ходят бородатые, заросшие и голые, людоеды. И оттуда убежал.

В 31-м организовывали колхозы. Первым председателем был Свербак Уваев. Обобщили лошадей и сделали конюшню. Зимой ночью загорелась эта конюшня. С трудом выбыли двери, кони выходят обгорелые, на снег падают. Говорят, что подпалил Воша, а кому ещё… Было 80 лошадей и все подохли.

Во время голодовки ездил красный абоз и забирали все, что можно было съесть, чтобы помочь голодующим на Поволжье – там голод сильнее был. Уже я работал учителем. Прихожу на урок, а дети: «Пантелеймон Макарович! Мы есть хотим!». Один раз ученик умер во время урока.


Я - Мальцева Любовь Павловна. 23 года. Отца звали Мальцев павло. В Богдановке родилася и в школу не ходила.

Забрали меня в Германию. Нас повезли подводой в Павлоград, а до Германии доехали у товарных вагонах. Нас привезли, построили… и выбирала хозяйка меня как на базаре. Вставала я в 4 часа утра. Было там 5 коров, доила коров. У них был такой закон: упало яблоко с дерева, хай хоч згниет, но не трогай, бо вбьють. Деньги подкидывала в каждую комнату, думала, я воровать буду. Нет! А я соберу, принесу, хозяйка говорит: «Положи там!» я коров доила, убирала, за детьми смотрела. Огородов, как у нас, не было. Хозяйка меня полюбила и не обижала. Звали её Мария. Двое детей было: пацан и девка. Пацан приезжал в Богдановку, искал меня, денег наверное хотел дать, но в сельсовете не признались, что я тут живу. Они очень хорошие люди были.

Я с 1923 года. Родилась в Богдановке. С 10 лет работала в колхозе. Отец работал на паравее, на мельнице. Бедные были, но не голодовали, хлеб с маслом всегда был.

Харита Захаровна Редька народилася в 1918 році восени, місяць не пам’ятаю. В сімї було троє: батько, матір і я. Батька звали Захаром…Сорока Захар Омелянович. А матір – Сорока Ганна Федорівна

А дівоча фамілія як?

Журавель

А мати збідної сімї чи з багатої була? Вони ж розказували? з яких сімей вони були?

Та вроді з бідненьких сімей були. Обидва з Богуслава. Тато й мама Богуславські. Мама родилася в селі там далеко, а тато тутечки. Тато теж з бідної сімї. Було багато їх…а шо зробиш. Ото почали розкуркулювать, шо забирали і пшеницю, коняка в нас була…

А це в якому році почали розкуркулювать?

В 29…чи в 33…голод…Нас ото розкуркулювали…в тата забирали коняку

У сельсовєті председатель хто був?

…Борсук… та неначе Борсук… у тата ото коняку забрали…а шо робить? Вигнали нас з хати. Тато втік в Донецьк десь на роботу. Втекли, а ми тут осталися. Коняку забрали… і як їдусь на ній, а вона ги-ги-ги…біля двору. Та такий був кінь…тата, було нас посадить і отправляє в ліс… набрати гарбузів на городі. Такий був…він сам нас додому приведе. Смирний був. Я ходила в школу…сама старша була, а сестра була 21 году, а одна була 29 году, а я була 18. а тоді братік народився в 47. важкий був 47-мий і ще який…33. тато нас бросив і поїхав. в 33-му і тато ото втекли од нас, шоб його не посадили. А ми тоді пішли до хати. Нас же розкуркулили…забрали все…а ми ото соломи натягнемо, мама плиточку розтопе. Ось ноччю приходять: «Виходьте! Виходьте з хати, і все!» ото так ми жили. Ото вийдемо і підемо до кума, до татового кума. Там нас знайшли і сказали вигоніть їх із хати. Ото одна коняка була і ту розкуркулили. Як же нам тата найти? Це ж ні пісьма, ніде нічого… А одна тут у нас каже, що в Донецьку тата нашого бачила. Каже, як дасте грошей, так я вас повезу до вашого тата. А мама каже, ну а шо…дам. І повезли. Мама взяла коняку…посадила нас і повезла. І везе. А вона каже: «а он і ваш батько пішов», через перевулок отак. Переходив нам дорогу, чи на роботу, чи куди там… а мати як закричить: «Захарку, Захарку! Іди сюда». Тото прибігли, нас забрали. Повезли нас у гуртожиток там…назбирали хліба, що не доїли…збирали нам…І там нам дали квартиру…і тато пішов у шахту…

Він у шахті робив?

Да! Він у шахті робив. А ми в квартирі жили…і харашо жили. Ось же десь такий от ідіот остався, забрав же отоді, розкуркулювали нас…і туди добрався і написав на список нас всих куркулів. І за 24 часа шоб не було нас там. Ото так ми додому поїхали. Приїхали додому, тато нас привезли. Приїхали. Тоді кажемо: «Ну що ж нам? Куди ж нам?» Хати нема, нас же вигнали з хати. А предсєдателем колхоза був тоді якийсь родич татів. Так тато до нього пішли, так він дав нам хату. Так ми ото увійшли. Він давав не одну…так, знаєте, там після 33-го там було скільки в хатах…і скотів голов…і не дай Бог скільки всього там. Їли ото таке…а нам ото дали тьоткину хату… хоть маминої сестри хату. Так ми ото пожили там, пожили… а вони тоді вернулися з Донецького та вигнали нас з тієї хати.

Хазяєва?

Хазяєва, мамина сестра. Прийшли і вигнали. Куди нам діваться? Иак ми в колхоз пішли та в бригаді там… дали нам хатку. Так ми ото в бригаді пожили та почали строїться. Ото так. Построїлися потихеньку та жили.

Що ще Ви заповнили таке? Ви вчились?

Та як я там вчилася… ходила в школу, собак боялася. Тато мене виведе на перевулок, де діти йдуть і я ото іду із ними. Як ото тільки собака пригнув через ограду я вертаюся додому: «Тато, собака плигнув отам!» ну хвате тоді, каже.

А в яку Ви школу ходили?

А тут ось Красна. Це її поремонтірувала, так вона оце і досі. Так я вам кажу. Це ж тільки сказать, скільки ми після войни… коровами орали…і зерно було отако… не дай Бог, скільки зерна було, сіяли. Так одні жінки були, там старики чоловіки були, то клипав косу. А то жінки робили все на світі… і яке ж було, скільки ж було хліба, га!

А ким ви працювали?

У чорта в зубах не була: і на тракторі, і в прицепці, і дояркою, і…та я ж кажу, в чорта в зубах не була.

А на тракторі робили?

Не робила…на прицепці ото. Ото ж як орали… та Боже…трактор як забється буряном, плуг… кричу, кричу…він стане, підніме, обчистим, опять. Ото ж баби робили тільки… а тепер хазяїн найшовся. Ну шо це за робота така, нема ніде нічого, порозвалювали поять, як наче война начнеться…

А тут десь концентраціонний лагерь був? Лагерь для воєнноплєнних був?

Був. У центрі, там де кладовище. Там де церква построїна нова.

 Німці як наступили, усіх із хат повиганяли, вулицею гонять і до кладовища догнали і туди. А в мене мала дитина була, я просю: «Пан! Водички!» а він: «Йди, йди, йди» і стоїть, гад і не йде. І тоді я вскочила в хату, а там багато вже бабів було, повтікали туди. Тоді дивимося погнали всіх наших туди до кладовища. Ну це ж кажуть, постріляють там і все, а там і тато був і сестра там пішли… коли дивимося, бабів усих отпустили, а мужиків всіх погнали у сарай чи в лавку, чи шо воно там було, і закрили. Тоді…цей же німець був на загаті, сторожував, щоб ніхто не повтікав. А одна наша бабушка така була, узяла та, у неї ж теж там діти були, та прийшла і открила, а відтіля дим іде, вони вже подавилися там, жарище таке… а той спить. Так вони хто куди, розбіглися всі, ото осталися живі, а то хто його зна, що б ними було…постріляли їх, чи що…Така хата, як стоїть там…метрів 7 може й більше.

Скажіть, кажуть, цю дорогу будували люди з Богуслава при німцях. Трасу з Павлограда на Донецьку люди строїли?

І я строїла. Горнули землю, шоб отой асфальт був. Кто копає, хто там шо. Була така дощичка прибита і коняка тіїю дощечкою тягне на гору скільки захвате.

Село було велике тоді?

Таке як і сій час. Мать кілометрів 12.

Багато вбитих було?

Та чи я знаю. На кладовищі там могила є, братська могила.

У вас у Богуславі хороша традиція є: коли отправляють панахиду, то несуть фотографію погиблих. Це на 9 мая. Не несуть, а виставлять біля сільсовета, люди дивлться.

Кажуть ставлять свічку і батюшка молитву читає, отець Сергій.

Не знаю, не один там кажуть. Я ходила в пєвчу, поки ноги не перестали ходить. Співала. Заміж вийшли в 47 році. І  жили вже тут. Чоловік був Редька Петро Іванович. Працював в колгоспі трактористом. Діти були. Четверо. Всі в Богуславі живуть. І внуки, і правнуки є.

Родилась в Терновке. Окончила 11 классов. Поступила в Зоопротезный техникум. Работала машинистом башенного крана. 13 лет отработала, строила г. Павлоград, в основном, общественные заведения. Вышла замуж в 18 лет. 42-й год живу с мужем. Жизнь тяжелая. Для общества я прожила положительную жизнь, а для себя – отрицательную.

 В семье нас было четверо. Отец мой воспитывался без матери, а мама – без отца. Всегда мы старались помогать старшим. Нравится помогать людям.

Родился в семье крестьянина-бедняка Карьина Макара Семеновича. В семье 7 детей было. Закончил семилетку и учительский институт. Общего стажа – 42 года. Работал директором разных школ. В Терновской школе работал лет 15, в Новой Даче… Вел цыганский класс в Новой Даче. 35 человек их было. Грязные, заросшие. Повел я весь класс к парикмахеру. Утихомирили их и учились они не хуже русских.

Женился в 35 году, в 21 год. Жену звали Анной Ивановной. Весной, помню, приходит сваха и говорит, что приведут невесту сватать. Девочке 15-16 лет. Стучат, моя Аня приходит с подругами, а молодой нет. Искали, искали. Все подруги ушли, а Аня осталась жить со мной. 17 лет тогда было. Я уже учителем работал, институт заканчивал заочно. Пятеро детей было. Сейчас живу с сыном. Хорошо живу, не обижают. Осталось 2 сына и дочь. Двое детей умерло, от сердечного приступа одна, а другая – от рака.

 Я прожил большой век. Никого не обидел. Ушел с Новой Дачи к сыну. Оттуда мне пришло звание почетного гражданина села Новой Дачи. Я – учитель, хотел учить людей грамоте. По-моему, самое главное у человека в жизни – любимая профессия, любимая работа. Самое страшное – это потеря близких, война. Не люблю неправду, подхалимство.

Шайкова Дора Фёдоровна. Родилась в Харьковской области, чугуевский район, с. Зарожное. Мои родители Храмцев Федор Данилович и Александра Егоровна. Я старшая (13 апреля 1920 год), за мною – брат Андрей (26 года), Михаил (28 года). И последняя сестра Зинаида (39 года рождения). Держали лошадку и из леса вывозили дрова и обрабатывали землю – это и было источником существования. Когда лошадь заболела, дед мой дохаживал её прям хате. Себя подорвал дедушка Данило и лошадь не вытянул – померли вместе. Это было в 1923 – 24 года. В 21 году образовалась Зароженская совместная обработка земли, позже это называли «артелем». Мы переехали в с. Сороковку Харьковской области. Образовалось 7 хозяйств, папа – председатель, был безграмотным. На 7 хозяйств 1 корова и 1 лошадь. Потом получили трактор, в 23 году. Папу обучали тракторному делу два немца Карл и Костя.

Когда я училась во 2-м классе, стала учить маму и папу расписываться. Папа научился писать только «Хра», а мама научилась читать и писать, писала полностью «Хранцова».

В школу пошла в 28 году в восьмилетку. Школа была русская, а институт заканчивала на украинском языке. Работала в школе учителем математики. Войну объявили летом, а эвакуировали только осенью. Сначала с подругой Галиной ехали на лошади, а потом шли на Восток пешком. Родители эвакуировались раньше, но на месте переправы в Донецке я их нашла и мы больше не расставались. Потом переправили нас в с. Прогнои, где папа был бригадиром тракторной бригады, а я работала в школе уже учителем химии. Во время оккупации брат Михаил пошел в разведку. Я с братом Андреем пошли его искать. Нас арестовали в Волошено. Михаила мы не нашли, но нас отпустили. 3 февраля повезли нас в Тарасовский район, с. Красновка открывать школу. Заведующий районо Сидоренко поставил меня директором Дятькинской семилетней школы. Это было в 43 году, мне – 23 года. В 44 году я вернулась в Богдановку и подцепляю я сыпной тиф в поезде. В августе я приступила к работе в школе. Там набирали новый коллектив, все были репрессированы. Осталось только 2 учительницы. 

Во время голодомора, в 1933 году, меня назначили резчицей хлеба. Нужно было просыпаться в 4 часа утра. Взвешивала по 200 грамм хлеба. Мне разрешали забирать крошки…для папы. В Богдановке было 4 колхоза: «Сталина», «Ленина», «Тридцатой Иркутской дивизии» и последний…забыла.

Помню день 9 мая…вся Богдановка радовалась, и природа ликовала, сады цвели. После войны выживали так: корову кормили пареным сеном с крыши, мама наквасила бурака, варили борщ из квашенного бурака, я в школе получала 500 грамм хлеба.

В 28 лет в Богдановке вышла замуж за демобилизованного летчика. Родили троих детей. В 1993 году ушел из жизни муж.

Сестра моя на пенсии уже. Она основала детский сад «Рябинушка» и оттуда пошла на пенсию. Брат добровольно пошел в армии, после войны закончил Киевскую самоходную артиллерию имени Фрунзе. Проучительствовал 16 лет, а потом пошел автомехаником в Терновке работать.

 У меня уже 5 внуков и 2 правнука.

 Самое важное в жизни человека то, что он должен стать достойным человеком. Самое страшное – это потеря близких. Нужно сохранить здоровье, потому, что без него никуда. Человек живет в разнообразном окружении. У каждого свой характер. Некоторые придерживаются такого принципа: «На собаку нужно быть собакой». У меня другой – «Я ухожу от собаки».

Моя жизнь удалась. Я преуспевала по профессии. Я удалась как мать: все мои детки при деле. Дети чтят меня, внуки понимают и прислушиваются. У меня нет врагом, я ни с кем не ссорилась, колено никому не подставляла. Обман был только в пользу дела и по пословице: «Какую-то правду нужно шептать, какую-то нужно в слух говорить, а какую-то – нужно молчать».

Адрес:  

С. Богдановка

Ул. Октябрская 47.
  • 06
  • 09
  • 10
  • 11
  • 01
  • 02
  • 03
  • 04
  • 05
  • 15
  • 07
  • 08
  • 12
  • 14
  • 15
  • 01
  • avtoportret khudozhnika
  • chi daleko do afriki
  • kholodniy dush istorii
  • mariya bashkirtseva
  • petro yatsik
  • poet iz pekla
  • prigodi kozaka mikoli
  • privatna sprava
  • ukrainski metsenati
  • 25poetiv

Хто зараз на сайті

На сайті 110 гостей та відсутні користувачі

Відкритий лист